Российская «дореволюционная» историография — настоящий кладезь знаний об истории нашей страны. Само время многое выверило в «дореволюционных» исторических концепциях. Но именно они выявили и проанализировали с большей или меньшей степенью полноты основные проблемы российской истории:

• власть и народ в истории России;
• центр и окраины;
• Россия и Запад;
• Россия и Восток.

Большинство русских ученых исходило из идеи самобытности России, своеобразия исторического пути нашей страны. Как бы подводя итог дореволюционным исследованиям и спорам, П.Н. Милюков писал: «Я признал одну правду в утверждениях народников и их предшественников славянофилов: признал глубокое своеобразие русского исторического процесса». Одним из достижений дореволюционной исторической науки было открытие демократической, земской традиции в истории России. Если историки XVIII в. воспевали лишь любезное их сердцу самодержавие, то историки XIX в. уделили должное внимание роли народа в русской истории.

Советская историография характеризуется такими чертами, как «сращивание с политикой и идеологией», отрицание предшествующей историографии и поиск «всеобщих закономерностей» истории человеческого общества. Серьезное влияние оказывала теория общественно-экономических формаций (там же — теория классовой борьбы), которая предполагала, что человечество развивается определенными этапами, сообразно которым были определены пять формаций: первобытно-общинная, рабовладельческая, феодальная, капиталистическая, социалистическая. Исследователи того периода, не зная меры, на всю историю смотрели только сквозь призму этой теории. Отрицательно относились к дореволюционному прошлому. «Заря человечества» начинается с 1917 г., а бесчеловечный царский режим — лишь мрачная «предыстория».

После перестройки, бросив общественно-экономические формации в мусорное ведро, образовавшийся вакуум попытались заполнить «цивилизационным» подходом. Работы историков наполняются именами, дотоле малоизвестными: А. Тойнби, О. Шпенглера, Н.Я. Данилевским Историю России стали объяснять с точки зрения теории цивилизаций. Постепенно стало ясно, что теория цивилизаций, сколь интересна при ознакомлении, столь же малополезна для познания истории конкретной страны и региона, т.к. не учитываются особенности разных сфер жизни общества и государства в конкретных условиях. «Теория цивилизаций» оказывается на поверку аморфной (и потому очень удобной для необразованной публики), лишённой внутренней логики концепцией, трактовка которой зависит целиком от произвола исследователя.

Тут больше проблема в том, что само восприятие России в качестве цивилизации не даёт нам дополнительных средств для понимания российской истории. Как тут не вспомнить слова зарубежного историка Т. Шанина: «Нет одной истории человечества. Есть десятки историй разных обществ. Разные страны движутся в разные стороны, разные классы движутся разными путями, разные группы движутся разными типами движения». Тем временем на основе «цивилизационного подхода» уже успела вырасти масштабная рефлексия по поводу российской истории. За дело изучения России взялись востоковеды, этнологи, политические антропологи, психологии, социологи, синергетики, культурологи, политологи, которые остро ставят вопрос о самобытности исторического пути России, развенчивая «западные мифы о нашей стране».

История России включается в глобальные концепции мировой истории, оказываясь одним из добуржуазных обществ с крепостнической формой эксплуатации; ярким представителем нерыночной, служебно-общинной цивилизации, политарным обществом; обществом — казармой; страной вне «второго осевого времени», «Русской Системой», в которой главная — власть, и т.д. К ней примеривают эдипов комплекс, стремясь выявить образы отца, матери и ребенка во всех значимых фигурах российской истории; применяют концепцию диффузионизма, чтобы выяснить влияние различных европейских государств на разнообразные направления отечественной истории, одевают её в теорию цикличности, в рамках которой история страны выглядит чередованием пролиберальных и прозападных реформ с реакционными и консервативными националистическими контрреформами. Под пером авторов вырастает удивительный монстр, являющий из себя «опыт сочетания азиатских институтов и западных политических учреждений». Ярко выраженную специфику российской истории стараются выразить посредством борьбы государственности и анархии, которая имплицируется в манихейском противостоянии добра и зла; клиентелизмом и патронатом, которые возобладали в результате «деспотизации русских феодальных отношений», чертами характера русского народа и т.д.

К исторической науке эти рассуждения имеют весьма опосредованное отношение. Их особенностью является то, что собственно история России служит своего рода материалом, из которого выдергиваются те или иные факты, призванные подтвердить ту или иную концепцию, отсутствует историзм. [1]

1. Дворниченко А.Ю. Российская история с древнейших времен до падения самодержавия. Учебное пособие. — М.: Издательство «Весь Мир», 2010. — 944 с. // Книга профессора А.Ю. Дворниченко, декана исторического факультета Санкт-Петербургского университета, охватывает всю русскую историю до 1917 г. Многолетние научные исследования автора и огромный опыт преподавания курса русской истории в ведущем университете страны позволили создать серьезный историографический обзор и увлекательно изложить новаторскую концепцию русской истории.