Казалось, что рубеж тысячелетий предвещает новую эру. Повсеместно считалось, что распространение демократии укрепляло стабильность, способствовало защите меньшинств и снижало риски вооруженных конфликтов. К 2000 году при демократии проживало 60 процентов населения мира, намного больше, чем в 1974 году. В Восточной и Центральной Европе автократии почти везде остались в прошлом. Уцелевшие диктатуры, прежде всего в Китае, производили впечатление, образно выражаясь, плывущих против течения. История как будто подошла к концу, пусть и на десять лет позже, чем предполагал Фукуяма. [2]

Оптимистичность перспектив подытожил Тони Блэр в его «Чикагской речи» в апреле 1999 года: он провозгласил доктрину «международного сообщества», в рамках которого глобальная взаимозависимость и широта проникновения коммуникационных технологий делают все государства на свете соседями друг для друга. Порывая с тем, что полагал «вестфальским принципом суверенитета», Блэр заявил, что нарушение прав человека не просто вредит морали и вызывает возмущение, но угрожает безопасности развитых стран вследствие распространения нестабильности. «В конце концов, — сказал британский премьер-министр, — ценности и интересы сливаются. Если мы сможем утвердить и распространять ценности свободы, главенства закона, прав человека и открытого общества, это будет и в наших национальных интересах. Распространение наших ценностей служит нашей безопасности». [1, с. 608]

1. Брендан Симмс Европа. Борьба за господство. Пер. с англ. В. Желнинова. — Москва : Издательство АСТ, 2017 г. — 736 с. (Брендан Симмс — британский историк, профессор, директор Центра международных исследований Кембриджского университета.)
2. «Конец истории и последний человек» — книга американского политолога и философа Фрэнсиса Фукуямы, опубликованная в 1992 году. В своей работе автор сформулировал «Концепцию — конца истории». Фукуяма утверждал, что с окончанием холодной войны мир достиг «конца истории» — не конца событийной истории, а окончания идеологической эволюции человечества и универсализации либеральной демократии западного образца как окончательной формы правления. По его мнению, это стало возможным благодаря краху коммунизма и других альтернативных идеологий.